В преддверии «Space Music Festival», на котором соберётся, пожалуй, самый сильный состав за всю историю hardcore в России, я решил выложить интервью с Endymion. За три года произошло много интересных событий, так или иначе влияющих на смысл интервью. Так что многие вопросы были просто удалены. Endymion выступали в клубе «Тюнниг-Холл» с dj-сетом и live-актом. Не смотря, на присутствие Tha Playah и Bass-D именно Endymion были гвоздём программы Under Pressure 2007 Live. Вечеринка прошла 4 ноября 2007 года. Её совместно устраивали две промо-группы — Ozzo Promo и Northern Sound. В 2009 году Endymion еще раз приезжали в Москву. На этот раз их привезла промо-группа NRG DrumZ. И наконец, 26 июня 2010 мы снова увидим их live и dj-set в рамках «Space Music Festival», на котором помимо Endymion’ов выступят Offensive Live, DJ Ruffneck, DJ Paul Elstak и DJ Miss Twilight. Весь этот праздник устраивает нам промо-группа «Орбитальная Станция» по главе с DJ Or-Beat'ом.

Немного о 2007 годе: «Только что вышел юбилейный Enzyme 25. На Enzyme VIP уже давно ничего не выходило. Nexus всё еще в Enzyme Records. Endymion еще не выпустили совместные пластинки с Evil Activities и Meagashira’ой. Совсем недавно Weapon X появился в букинге и мы наконец-то узнали его имя. DJ Or-Beat еще не приехал обратно в Россию. Hardcore на подъёме, привозы в Москве собирают больше 1000 человек».

Это было на следующий день после мероприятия. Ребята выспались, отдохнули и решили посмотреть Москву. Перед нашим приходом в кафе, голландцы уже успели выпить как минимум по одной кружке пива, так что были весёлые и словоохотливые. На вопросы в основном отвечал Барт — лидер Endymion. Бас и Джелли, два других участника трио, иногда дополняли Барта или же выражали какое-то своё мнение. Хотя Бас чаще просто шутил и идиотничал, что делало интервью еще интереснее. По записи было сложно понять, кто именно говорит, так что имён около реплик нет. Интервью очень сильно затянулось, потому что вопросов у меня была масса, а каждый ответ порождал новые. Так что они очень сильно от меня устали, но не смотря на это, ответили на всё. Endymion очень разные, и в какой-то степени они дополняют друг друга. Барт (Bart Revier) — как лидер более менее серьёзен, но всё-таки часто шутит с Басом. Джелли (Jelle Neys) — всегда серьёзен и спокоен.Бас (Bas Lint) — постоянно дурачится. В кафе, где проходило интервью, Бас фотографировался с персоналом. Пока Барт отвечал на очередной вопрос, Бас незаметно перелил пиво из его кружки в свою. Вот что Барт нам о нём рассказывал — «Приезжаешь куда-нибудь выступать. Идешь с Басом по улице, по незнакомому городу, оборачиваешься — нет Баса. Где Бас? А он, оказывается, зашел в какое-то кафе и ничего не сказал о своём уходе». Эта история повторилась и в Москве, во время прогулки по Арбату, Басу срочно понадобилось зайти в Макдональдц. Он незаметно туда ушел, естественно ничего не сказав. У Endymion есть традиция — в каждом городе, куда они приезжают выступать, Бас под крики Барта танцует хакку. Всё это выкладывается на Youtube. Именно Бас и Барт делают шоу на live выступлениях. Они бегают по сцене, залезают на колонки, размахивают флагами Enzyme Records, выступают в качесте MC, подбадривая тем самым толпу. А в это время Джелли играет. Всё это мы увидели на сцене «Тюнниг-Холла». Всё это мы увидим еще раз на «Space Music Festival».


— Для начала расскажите о мероприятии.

— Мероприятие нам очень понравилось, это было одно из лучших наших live-выступлений. И всё это из-за вашей прекрасной публики!


— Вы ожидали, что российская публика будет напевать слова из ваших треков?

— На наш взгляд в России не то чтобы очень хорошо знают все наши треки, но самые известные знают точно. Но это не главное. Самое главное, что люди знают о существовании hardcore музыки и ходят на hardcore мероприятия. В Австралии, например, наши композиции знают значительно лучше. А ведь это страна находится на другом конце света. Здорово, когда люди знают наше творчество, находясь так далеко. Для нас это всегда приятный сюрприз.


— В Австралии лучше знают слова из ваших треков, просто потому что там лучше знают английский язык.

— Да-да! А ты, лучше знаешь русский! Австралию мы привели в пример, просто потому что она находится очень далеко.


— Барт, в 1997 под псевдонимом DJ Distroyer на лейбле Dutch Gabber Network Records вышла твоя первая пластинка «A New World Order». Это был твой совместный релиз с Partyraiser. Почему ты не продолжаешь с ним совместную работу?

— С Partyraiser я писал треки очень давно. Я тогда только начинал работать с DJ Ruffneck и он захотел, чтобы я выпускал треки только для его лейбла. После того как я подписал эксклюзивный контракт с лейблами Supreme Intelligence и Gangsta Audiovisuals, мы с Partyraiser’ом больше никогда не делали совместных треков. У нас, кстати, уже был готов второй релиз, который теперь, наверное, никогда не выйдет. Мне кстати вообще-то не очень нравится то, какую музыку он сейчас делает.


— Значит тандема Endymion vs. Partyraiser мы уже не увидим?

— Музыка Весли (Wesley van Swol) очень отличается от нашей. У него она совсем не мелодичная, быстрая и агрессивная, в основном построенная на ударных. А наша напротив очень мелодичная. Так что я не уверен, что из этого союза выйдет что-нибудь путное.


— Расскажите, как сформировался ваш состав? Как каждый участник Endymion пришел в hardcore и как вы нашли друг друга?

— Мы дружим с 5-летнего возраста. Про нас можно сказать — большая дружная семья. Мы познакомились с этой музыкой в 1996-1997 годах. Тогда hardcore был на столько популярен, что попадала даже в национальные чарты! Причем на радио можно было услышать рекламу новых треков, к примеру, DJ Ruffneck. Мы слушали сборники Thunderdome и музыку Paul Elstak. Я сам ходил на вечеринки и был настоящим габбером.

— Мы были людьми, которым очень нравится эта музыка. Мы пытались что-то писать на компьютере моего отца, покупали записи, пытались микшировать без использования питча. Когда качество наших треков достигло определенного уровня, мы послали несколько демо-записей. У нас никогда не было планов стать командой Endymion, просто так получилось.


— Endymion в греческой мифологии знаменитый своей красотой юноша. Почему Вы выбрали такое сценическое имя, а не что-нибудь жесткое?

Джелли — «потому что мы все очень красивые» (ха-ха-ха).

— Это Ruffneck помог нам выбрать это имя, у него свое видение нашего творчества. У нас были разные варианты, но в итоге решили остановиться именно на этом.

— Когда мы в студии делали свои первые треки, Патрик сказал, что пора бы нам обзавестись именем. Он дал нам список, и мы вместе выбрали Endymion.


— Насколько Патрик контролирует ваше творчество. Бывает ли такое, что он просит всё переделать или что-то переписать?

— Вначале он довольно сильно нас контролировал. Сейчас этого стало намного меньше. Для нашего первого релиза для Supreme Intelligence мы принесли Патрику 10 треков. Он из них выбрал всегда два — Failure и Judge Of Darkness. Сейчас же он выпускается практически всё, что мы ему приносим. Иногда ему не очень нравятся какие-то треки, но он говорит — хорошо, я их выпущу, потому что доверяю вашему вкусу. Бывает, конечно, что у нас совсем что-то несуразное получается и тогда Патрик бракует трек. Или же скажет, что и где нужно переделать, в каких моментах нужно поработать над качеством трека. Но это всё больше совет, чем жесткое правило. Но он всё-таки главный и наш учитель, так что мы к нему прислушиваемся. Патрик способствовал нашему музыкальному образованию. Если бы не он, то мы не достигли такого уровня, и не сидели здесь.


— Мне всегда было интересно узнать, как происходит написание треков целой командой музыкантов. Обязанности между вами как-то распределяются? Ну, к примеру, кто-то пишет мелодию, кто-то подбирает сэмплы, а кто-то делает бочку.

— В каждом треке всё происходит по-разному.

Официант приносит пиво, чокаются и говорят официанту по-русски: спасибо.

— Иногда у нас есть отличная бочка, а потом мы к ней добавляем мелодию. Иногда наоборот, есть отличная мелодия и мы на нее «навешиваем». У нас нет какого-то строгого правила написания треков и нет конкретных обязанностей каждого участника. Мы просто садимся и пишем то, что находится у нас в головах.

— Ради примера, расскажем вам историю создания трека «Pussy Motherfuckerz». Наша старая студия была в доме моих родителей. Как-то раз мы с ребятами довольно много выпили и, конечно же, работать не было никакого настроения. От нечего делать мы решили немного позабавиться и записать всякие смешные сэмплы. Стали что-то выкрикивать в микрофон. В процессе кто-то из нас сказал — Hardcore! You pussy motherfuckers! Это показалось нам действительно классной фразой, и мы решили сохранить её до лучших времен. Через год я что-то искал в старых файлах и нашел этот сэмпл и мы решили сделать трек с этим вокалом. Удивительно, но он стал одним из наших хитов, что весьма странно, так как у нас не было никакого намерения сделать хит. Мы просто дурачились. Теперь, если ты говоришь — Hardcore!, то весь мир отвечает — You pussy motherfuckers! И это по-настоящему круто!


— Вы часто пишите треки совместно с DJ Nosferatu. Что он обычно вносит в трек?

— Nosferatu великолепно пишет мелодии. На наш взгляд он лучший на hardcore сцене в этом амплуа. Его мелодии особенные. А в сочетании с нашими аранжировками из них получаются такие большие хиты как " Drunk With A Gun«, «All The Way Up», «Victorious». У нас очень хорошие отношения с Эрвином и поэтому нам очень легко вместе работать. Обычно, кстати, довольно тяжело совместно работать с другими музыкантами, но к нему это не относится. Он пишет мелодии, а мы пишем всё остальное. К тому же наши студии расположены в 10 минутах друг от друга.


— Хочется спросить вас про Meagashir’у — куда он пропал?

— Мы не знаем (ха-ха-ха).

— На самом деле у него очень хорошее образование и престижная работа. Сейчас он работает в медицинской промышленности, этакий «химический брат». Это очень хорошая профессия. Работает он по пять дней в неделю. Иногда из-за работы он по пару месяцев живёт в Германии, а в Голландию приезжает только к своей девушке. Ему тяжело заниматься еще и музыкой, слишком уж он занят своей работой. Но мы сделали с ним один трек «Chemical Stuff», который будет вероятно выпущен на Enzyme 30. Не обещаем точно, но очень вероятно.


— Ну, это если конечно Патрик его не зарежет.

— Ахаха. Нет-нет, он слышал, ему он понравился. Может быть, если будут еще треки от Meagashir’ы, то это всё выйдет на отдельном виниле, а если нет — то на Enzyme 30.

Самое интересное, что на Enzyme 30 вышел трек Meagashira — Lady Alzheimer, а на 31 релизе — Meagashira & Endymion — In Sync With The Sun — есть 3 трека с участием Meagashir’ы, но ни один из них не называется Chemical Stuff.

— Поспрашиваю вас еще об одном артисте. Weapon X — на сколько нам было известно первые его релизы были написаны Патрика. Это так или нет?

— Почему Вы так думаете?


— У нас была такая информация.

— Откуда?


— Была. Не скажу откуда.

— Weapon X — это Денис Сомар. У него есть отдельная работа. Он не хочет славы и поэтому он не раскрывал своего имени. Денис не хочет и не может играть каждую неделю в клубах, он просто хочет писать музыку, которая ему нравится. Музыку он пишет по выходным, это не основное его занятие. Он просто очень любит hardcore. Но когда Денис услышал свои треки на танпцоле, то у него всё-таки появилось желание самому поиграть. Так что Ваша информация неверная.


— Да, я знаю, что Weapon X — это Денис Сомар. Вы его совсем недавно рассекретили, и он появился у вас в букинге. Даже сайт у него теперь есть. Но хочется узнать — это тот же самый человек, который писал те замечательные релизы?

— Да. Может быть, он когда-нибудь приедет в Москву, и вы сами у него спросите.


— Поговорим о вечеринках и главной проблемой в них — наркотики. Какая ситуация с наркотиками на hardcore мероприятиях в Голландии?

— Я знаю, часть аудитории употребляет легкие наркотики, но не думаю, что их больше, чем в обычном клубе с коммерческой музыкой. У hardcore репутация наркоманской музыки. Но я думаю, что наркотики, как ни крути, есть везде.

— Проблема в том, что hardcore аудитория молода, часто встречаются 18-20 летние подростки. А когда люди молодые и неопытные, да еще и употребляют, риск всяких происшествий увеличивается. И когда что-то случается, это сразу попадает в прессу и поднимается шумиха. Все говорят, что молодежь на hardcore мероприятиях употребляет наркотики. Еще раз подведу итог: наркотики везде, не только на hardcore и не только в Голландии.


— Недавно вы выступали на Ibiza Cosmic Festival. Насколько мне известно, это был первый hardcore фестиваль на Ибице. Как народ принял hardcore?

— Мы там играли вместе со Stunned Guys и были первыми hardcore dj-ями, которым довелось поиграть на Ибице. Это действительно особенное событие, потому что до этого там был только хаус и транс. Мы гордимся, что играли на той вечеринке, это было действительно клёво. Я, правда, не уверен, что Ибица для хардкора. Слишком уж солнечное и расслабляющее место.

— Средний возраст людей на Ибице постарше, чем на обычном Хардкор фестивале, это люди которым нравится немного другая музыка. Но там обязательно еще будут hardcore, потому что там очень здорово!


— Сколько человек было на hardcore?

— Клуб был не полный, но эта была первая hardcore вечеринка, так что если будет хорошая реклама, то всё может измениться. Там был обычный для Ибице клуб на 4-5 тысяч человек, и он был более чем наполовину заполнен. Я считаю, что это отличное начало. Атмосфера была классная, люди танцевали и им нравилось!

— Я уверен, что все будет расти. Если конечно промоутеры будут прилагать усилия. Мы слышали, что в Москве раньше не было таких масштабных вечеринок, на подобие той, на которой мы вчера выступали. А сейчас вот есть.


— Можно ли сделать hardcore таким же популярным как транс или хаус?

— Такой популярной она быть изначально не может, так как она всё-таки очень жесткая музыка. Так же как и в другой музыке — есть рок, софт рок, классик рок, а есть более жесткие направления. Hardcore — слишком жесткий для радио. Эта музыка не для каждого, как, например, хаус. Hardcore для тех, кто хочет выделиться. Кто хочет быть другим. Не таким как все. Некоторые говорят, что направление mainstream hardcore — коммерческая музыка. Но это не так. Hardcore — даже mainstream hardcore, — это всё экстремальная жесткая музыка. Любому стилю hardcore’а не быть коммерческим стилей, который звучит по радио и попадает в хит-парады.


— Но, не смотря на отсутствие в чартах, в Голландии он собирает большое количество народу. В чем секрет?

— Сейчас hardcor’а уже нет на радио (имеется в виду ротация в дневном эфире), его транслируют только интернет радиостанции. Но hardcore и hardstyle люди очень любят. Вообще наша страна сильно ориентирована на электронную музыку, а не на рок, как многие другие страны. Голландия это центр электронной музыки и этому еще способствовали нелегальные радиостанции, в том числе и в интернете. Например, в Голландии делают самый лучший хаус в мире.


— Hardstyle уже начал напоминать hardcore 2000 годов. Как вы считаете, он со временем превратится в hardcore? Что будет дальше?

—Нет. Сцена разделена. На hardstyle ходят люди взрослее, лучше одеваются, более платежеспособные, более модные...

— (ха-ха-ха) А я не согласен, ни чего они не модные!

— ...рады общаться со всеми, в том числе с габберами, слушают разную музыку, в том числе и hardcore, но более мелодичный материал. Хардстайлеры более открыты. Габберы же в основном слушают только hardcore. Если ты не слушаешь хардкор, ты — pussy! Это очень смешно, так как hardcore использует элементы многих других стилей, но многие габберы понятия об этом не имеют, слушая только hardcore и крича «ТОЛЬКО HARDCORE!». В hardcore часто используются мелодии из других стилей электронной музыки, семплы (часто из хип-хопа), вокальные партии из рока или попсы. Влияние других стилей на hardcore сложно отрицать!

Кривая ухмылка радости растекалась на моём лице. Как приятен мне такой фанатизм голландских габберов. От себя скажу, что большинство габберов конечно же понимают влияние других стилей на hardcore, ведь они живут не в «вакууме». Но одно дело слышать музыку, а другое дело — слушать её. Это — большая разница.


— А что происходит с hardstyle сценой вообще, прежде всего в Голландии?

— В Голландии hardcstyle растет и растет. Сцена огромная. Q-dance делает такие громкие hardstyle вечеринки как Q-limax, билеты на которую раскупаются за месяц до события.

— Сейчас больше народу слушает hardstyle, чем hardcore, я думаю.

— Бочка в hardstyl’е с каждой неделей становится всё жестче и жестче. Но hardcore и hardstyle вместе не будут. В конце концов, скорее всего, людям просто разонравится hardstyle, потому что он станет слишком жёстким и они снова станут любителями hardcore. Это всегда эволюция, всегда развитие.


— А что с джампом? Он был очень популярным в Европе, а сейчас, на сколько я знаю джамп сцена сильно упала. Это так?

— Джамп сцена в Бельгии очень большая хоть и андеграндовая. Но там зачастую такие вечеринки собирают по 10000 человек. В этом году в Голландии джамп был очень популярен, правда, исключительно коммерческие треки. Их можно было услышать на радио. Многие дети, начиная с 15 лет, слушают джамп. Но мода на него очень скоро пройдет, и он будет снова в андегрануде. Мне он не очень нравится.

— Джамп исчезнет также быстро, как пропал happy hardcore в Голландии в 97-ом году.


— У вас было несколько hardstyle релизов. Как Вы вообще относитесь к этой музыке?

— Для нас Endymion и hardcore — прежде всего. Наш первый трек в hardstyle стиле был сделан просто так, для смеха. Написали мелодию и бочку просто так. Но трек стал одним из самых больших hardstyle хитов в этом году. Это было для нас большой неожиданностью. Патрик ради этого трека даже открыл лейбл. Нам интересно это как эксперимент — попробовать писать музыку в другом стиле.


— Сейчас во многих стилях многие переходят с винила на cd. Что происходит сейчас в hardcore и как вы относитесь к смене форматов?

— Мы очень много играем с дисков. У нас есть анрелизы, которые мы играем только с дисков, потому что на виниле их просто нет. Всю новую музыку, которую нам шлют другие dj, нам шлют исключительно на дисках.

— И если их сводить с винилом, то трек с диска получается громче и чище, что важно. В итоге получается разное качество. Поэтому, если мы играем новые и старые записи вместе, то мы выбираем диски. Я знаю, что многие больше любят видеть как dj играет с пластинок. Но все в нашем мире меняется.

— Сейчас играть с дисков уже нормальное явление. А через несколько лет с пластинок, наверное, уже никто не будет играть. Все будут платно скачивать треки с интернета, а не покупать винил. Но сейчас некоторым все еще нравится винил, отсюда неоднозначность в отношении к носителям.


— Вы очень много играли анрелизов на live выступлении. Расскажите, что это за треки?

— Мы играли новый трек с DJ Viper’ом — «How long» с использованием вокала группы Red Hot Chili Peppers. Это бутлег. Релиза скорее всего не будет, трек написан просто. Мы его играем в dj-сетах и на live выступлениях, но не можем выпустить его из-за авторских прав.

Они в тот вечер еще много всего играли, но всё это уже давно вышло на виниле или cd, так что уже не актуально. А вот этот трек еще не вышел и не известно, выйдет ли он вообще.


— По слухам, некоторые артисты пишут для других артистов музыку, треки и берут за это деньги. Сколько стоят треки Endymion?

— Вы имеет ввиду, что-то вроде того, как Catscan пишет музыку для Korsakoff?

Опа.


— Ну да. Вы пишите музыку для кого-то?

— У нас много треков и мы их все выпускаем на разных лейблах. Поэтому у нас нет необходимости писать кому-то еще. Если трек нам нравится, то мы под своим же именем его и выпускаем. У нас есть множество подлейблов для выпуска совершенно разной музыки. Музыка «по темнее» выходит на Enzyme Х, мелодичная — на Enzyme Records.

Пока Барт говорил, Басс у него перелил пол стакана пива себе.


— На сколько сложно выпустить релиз на Enzyme Records новым артистам?

— Для того чтобы выпускаться на Enzyme Records, нужно быть эксклюзивным артистом и иметь как минимум 4-5 хороших треков для релиза. Нужно иметь ни один хороший трек, а остальные дерьмо. Все треки должны быть хорошими, а иначе прямая дорога на Bionic Recordings. Если мы получаем отменную запись, мы отправляем её на Bionic Recordings или еще какой-нить другой лейбл.


— То есть Bionic Recordings что-то вроде полигона для молодых артистов?

— Ну, вообще тут выходит разная музыка — и молодые и уже опытные артисты. Короче, гораздо легче попасть на Bionic Recordings, чем на Enzyme Records. Но на самом деле всё равно очень тяжело.


— Нет ли у Патрика мыслей — закрыть лейбл и начать что-нибудь другое? Как он уже это делал с Supreme Intelligence и Gangsta Audiovisuals?

— Старые лейблы в определённом смысле продолжают свои традиции на новых. Но в новом виде, с новыми возможностями и в новом звучании. Enzyme Records в целом охватывает широкий спектр hardcore музыки. Наша музыка не похожа на творчество Ophidian’а и Nosferatu. Но нам очень нравится музыка наших коллег. Магия в том, что на Enzyme Records в одном месте собрана очень разная хорошая hardcore музыка.

— Спасибо вам огромное!

— Спасибо (по-русски).


P. S. Как всегда автор выражает огромную благодарность Ravelover’у, который очень мне помогал в интервью, И, конечно, большое спасибо Ozzo Promo и Northern Sound, которые в очередной раз договорились с артистами и выделили мне время.

damien

Интервью